История одного упрямства,
или Как в 2012 году мы решили,
что невозможное возможно

Осень 2012 года. Время, когда мы поверили в чудеса, потому что надеяться больше было не на что.

Наши дети подрастали, и вместе с ними росло наше родительское беспокойство. Подошёл возраст садика — время, когда обычные малыши идут в группу, учатся дружить, ссориться, мириться и познавать большой мир. А наши дети оставались за бортом.

Мы обошли всё, что можно обойти. Обычные детские сады разводили руками: «Извините, но мы не готовы к таким детям, у нас нет специалистов, нет условий». Специализированные — те, что могли бы принять — выстраивали странные для этих садов требования: «пусть научится есть ложкой», и «подниматься на 2 этаж»… Формально наши дети имели право на образование и развитие. А по факту — сидели дома с мамами, потому что двери перед ними захлопывались одна за другой.

Звучало красиво. Оставалось понять, как это сделать.

Мы начали писать письма. Мэру, в Департамент городского имущества, во все инстанции, куда только можно достучаться. Писали официально, сдержанно, но с отчаянием в каждой строчке. Объясняли, доказывали, просили о помощи. Прошло несколько месяцев томительного ожидания, и — о чудо! — нас услышали. Позвонили из департамента и сказали: «Есть помещение. Приходите на смотр».

Осмотр... Мы ехали смотреть первый в нашей жизни собственный клуб! Летели на крыльях надежды. Представляли светлые комнаты, большие окна, уютное пространство.

Реальность, как это часто бывает, оказалась кардинально иной.

Нам дали цокольный этаж панельной семнадцатиэтажки в спальном районе. Бывшая слесарная мастерская. Надо было видеть это место. Разбитые окна, затянутые плёнкой (видимо, чтобы ветер не выдувал последние надежды), обшарпанные стены, оборванные провода и самовольно поселившиеся граждане «нелегалы». Затхлый запах — въевшаяся смесь машинного масла, сырости и запустения. Ни отопления, ни нормального света, ни намёка на то, что здесь могут находиться дети.

Мы стояли посреди этого разрушенного царства и молчали. Золотой ключик от заветной дверцы был у нас в руках. Но дверь открывалась не в сказку. Было ощущение грандиозного провала. Мы просили место для жизни — нам дали декорации к фильму-катастрофе.

Казалось, всё, тупик. Из этого невозможно сделать что-то приличное. Но ничего другого нам никто не предлагал.

Но мамы особенных детей — народ с особенным типом упорства. Мы уже столько прошли, чтобы получить эти ключи, что просто развернуться и уйти было нельзя. Поэтому решили: рискнём!

Мы снова начали писать. Теперь уже не чиновникам, а спонсорам, строителям, просто неравнодушным людям. Рассказывали свою историю, показывали фотографии этого ужаса, просили помощи. И — второе чудо за год — люди откликнулись.

Нашлись те, кто поверил в нас. Кто-то помог стройматериалами, кто-то привёз и установил новые окна, кто-то дал инструменты. А главный наш благотворитель оплатил строительную бригаду. Просто потому что очумелые ручки хорошо, но профессионалы — лучше. И работа закипела.

И вот наступил день, ради которого всё затевалось. Декабрь 2013 года, морозный и солнечный. Мы стоим у дверей той самой бывшей слесарки, но теперь этого никто не догадается.

Внутри тепло (мы установили новые радиаторы), светло (новые окна и светильники), чисто и пахнет не маслом, а свежим ремонтом. Новая мебель, игрушки, воздушные шарики. Мы торжественно перерезаем красную ленточку. И дверь открывается.